«Предложили – я пошел не раздумывая»: как работают медбратья и медсестры в эпоху COVID-19

20:15 12/05/2020
«Предложили – я пошел не раздумывая»: как медсестры и медбратья работают в эпоху COVID
ФОТО : Zuma\TASS

12 мая во всем мире отмечают День медицинской сестры. Учредить отдельный праздник для представителей этой профессии предложил Международный Совет медсестер, а дата 12 мая была выбрана в честь основоположницы современного сестринского дела, одной из основательниц службы сестер милосердия Флоренс Найтингейл.

Госпожа Найтингейл справедливо считала, что работа медсестры ничуть не менее важна, чем работа врача, и требует от человека почти столько же (а иногда и больше) любви, терпения и самоотдачи. Она была твердо убеждена в том, что «по сути своей сестринское дело как профессия отличается от врачебной деятельности и требует специальных, отличных от врачебных знаний». Первые школы, созданные по модели Найтингейл в Европе, а затем и в США, были автономными и светскими. Преподавали в них сами сестры, а особое внимание уделялось формированию специальных сестринских знаний, умений и ценностей. Уже в те времена считалось, что всякая медсестра непременно должна уважать пациента, заботиться о нем, соблюдать конфиденциальность и неукоснительно выполнять свой долг. Напоминанием же об этих основах служил девиз первого почетного международного сестринского общества, который состоял из трех слов: «Любовь, Мужество, Честь».

Времена изменились, но слова эти по-прежнему составляют основу работы как медсестер, так и медбратьев (о них тоже ни в коем случае не станем забывать). Сегодня, когда мир охвачен пандемией, этих людей наряду с врачами называют героями и отовсюду шлют им слова уважения и поддержки. Но сами они героями себя не считают и просто продолжают выполнять свою работу.

Корреспондент «МИР 24» поздравил героев праздника и расспросил о том, как проходит их рабочий день, что самое сложное в работе с пациентами и как изменилась их жизнь в связи с приходом коронавируса.

Алина, медсестра

У Алины добрые глаза и очень светлое лицо – кажется, она создана для того, чтобы работать медсестрой или, в крайнем случае, нянечкой в детском саду. Она живет в Москве и работает в медицинской сфере уже 14 лет. Ее первым местом работы стал детский дом для умственно отсталых детей. Проработав там около пяти лет, девушка перешла в Тушинскую больницу, потом работала в отделении реанимации одного из онкологических центров. И наконец, четыре года назад Алина попала в Научно-практический центр специализированной медицинской помощи детям. Здесь помогают несовершеннолетним с различными заболеваниями, возраст детей самый разный – от новорожденных до восемнадцатилетних выпускников школ.

«У нас много отделений: онкологическое, патологии новорожденных, психоневрологическое отделение – оно занимается в основном детьми с эпилепсией. Проработав в нескольких отделениях в этом центре, я могу сделать вывод, что мне больше нравится сейчас в моем отделении психоневрологии, потому что там больше умственной деятельности. Ты не только бегаешь целый день, но тебе еще нужно постоянно думать, изучать разные диагнозы. Также мы периодически проходим обучение, то есть у нас идет непрерывное медицинское образование», – рассказывает Алина.

Она признается: нагрузка есть везде, но везде она разная. Причем тяжело бывает не столько физически, сколько морально.

«Тяжелее всего было, наверно, в детском доме. Но, скорее всего, это больше была психологическая проблема, психологически было тяжело работать. Было сложно и из-за того, что там были непростые дети, да и сотрудники тоже были ко мне не очень благосклонны. У нас здесь тоже есть, конечно, дети милые-милые, а есть одна девочка, которая меня в прошлый раз довела до слез. Она просто пацанка: постоянно пререкалась, материлась и в целом не очень адекватно себя вела. Я просто сама по себе человек сентиментальный, и она меня «добила». Поэтому периодически приходится играть и роль педагога. Кто-то слушается, кто-то нет – дети все разные», – говорит Алина.

Но, несмотря на все трудности, она искренне обожает свою работу. Да, в ней много рутины: ежедневные выписки, изучение историй болезни, распределение лекарств, взятие анализов. Но это не отменяет и многих счастливых моментов, которыми наполнены ее будни.

Впрочем, сегодня работу медработников определенно нельзя назвать спокойной. С приходом коронавируса ситуация в больницах и других медучреждениях кардинальным образом изменилась.

 «Предложили – я пошел не раздумывая»: как работают медбратья и медсестры в эпоху COVID-19

«Раньше у нас были большие поступления: бывало, в неделю поступало и по 60-70 человек, а сейчас, конечно, оборот спал – от силы 20, – рассказывает Алина. – Поступают к нам в основном эпилептики с тяжелыми случаями, у кого частые приступы. Коронавируса у нас в центре нет. Был один случай: заразились медсестра и врач, но они сейчас госпитализированы. У медсестры COVID неподтвержденный, она с пневмонией попала в больницу, у врача подтверждение есть. На днях у нас была проверка, делали экспресс-тесты на коронавирус – у всех отрицательные. Сейчас всем приходящим на работу на КПП измеряют температуру и мы также в течение дня измеряем ее каждые два часа. У нас ужесточился масочный режим: и пациенты, и сотрудники – все ходят в масках».

Александр Голубев, медбрат

У Александра за плечами 21 год практики, хотя так сразу и не скажешь – звонкий задорный голос обманывает собеседника, и кажется, что Александру самому едва ли больше двадцати. Он окончил медицинское училище в Москве в 1999 году. Тогда еще существовало распределение, и молодого выпускника направили в больницу №64 имени Виноградова. Там он и работает до сих пор. Изначально Александр поступил в отделение реанимации общего профиля, где проработал порядка 15 лет. Потом его перевели в отделение гнойной хирургии, где он стал старшим медбратом.

«Гнойная хирургия изначально предполагает то, что там пациенты с тяжелыми заболеваниями, практически все из них проходят через операции, – рассказывает Александр. Есть какой-то минимальный процент легких операций, а в основном там же лежат тяжелые пациенты – у кого-то сосудистые нарушения, кто-то с ампутациями, много людей с ограниченными возможностями. В этом плане это, конечно, тяжелая работа, потому что с такими пациентами нужно прилагать много физических усилий. Но в гнойной хирургии меня уже ничем не испугаешь.

После училища, конечно, было и тяжело, и сложно. В реанимации, например – там же много аппаратуры, оборудования, лекарственных препаратов, там тяжелые пациенты. Одно дело, когда ты просто учишься, и другое дело, когда ты уже приходишь как молодой специалист работать. Но у меня никогда не было такого, что я хотел все бросить. Мне нравилось учиться, и когда я только отучился и пришел работать, мне повезло с коллективом: и заведующий отделением был хороший, и старшая сестра. То есть было некое наставничество и обучение меня как молодого специалиста, мы до сих пор с этими людьми общаемся. Люди, с которыми ты работаешь круглые сутки напролет и общаешься помимо работы – это действительно как вторая семья».

Профессия медбрата, независимо от того, в каком отделении он работает, всегда требует больших усилий, воли и терпения. Но бывают и совсем тяжелые случаи, когда ты особенно остро переживаешь все, что происходит с твоим пациентом, признается Александр.

«Если брать реанимацию, то это, скажем, какой-нибудь тяжелый панкреонекроз, когда пациент после операции лежит два месяца, проходит через тяжелейшие процедуры восстановления. Или те, кто лежит после автотравмы. Некоторые пациенты по полгода лежали у нас – приходишь на работу, и они тебя уже узнают. С ними тоже сродняешься так, и, конечно, приятно, когда потом они выписываются домой. Не раз бывали и случаи, когда ко мне приходили бывшие пациенты, благодарили. Кроме того, когда к таким пациентам приходят родственники, то помимо того, что ты роднишься с пациентом, ты и с его родными общаешься каждый день. Когда приходят и говорят «спасибо», это всегда приятно – ты видишь результат своей работы, результат бессонных ночей. Как бы банально это ни звучало, но, наверно, больше всего мне нравится помогать людям. Именно это приносит моральное удовлетворение: человек к тебе обратился, и ты ему помог», – говорит медбрат.

К сожалению, не все жизни удается спасти. Как смириться с этим – каждый решает для себя сам, но смириться в любом случае придется, иначе не сможешь двигаться дальше.

«Переживаешь, конечно. Бывает, что и длительное время думаешь об этом. Но всегда в этом плане совесть чиста, когда делается все возможное, что можно сделать. Знаете, некоторые говорят про профессиональное выгорание, но, мне кажется, нет такого: все равно ты переживаешь вместе с пациентом, вместе с родственниками – это никуда не девается. Понятно, что это наша работа, но все-таки мы работаем не с чем-то неодушевленным, а с людьми. Все равно ты вникаешь в их жизненные ситуации, общаешься с их родными, узнаешь какие-то подробности, сопереживаешь им», – говорит Александр.

Справиться с грузом переживаний многим помогает юмор. Некоторые шутки медиков могут показаться кощунственными, но это вовсе не значит, что все они поголовно – «сухари», ничего не испытывающие к больным. На самом деле все совсем наоборот.

 «Предложили – я пошел не раздумывая»: как работают медбратья и медсестры в эпоху COVID-19

«Конечно, без юмора в нашей работе нельзя, – улыбается Александр. – Он все равно должен присутствовать, так как дает немножко отвлечься. Пусть говорят, что так у медиков проявляется какая-то черствость, но мне кажется, что это не черствость, а больше защитная реакция организма. Знаете, немножко отвлеклись на две минуты, расслабились, посмеялись – и пошли работать дальше. Так снимается внутренний стресс».

Когда в больнице возник вопрос о перепрофилировании корпуса для пациентов с COVID, Александру предложили временно перейти туда, на что он, не раздумывая, согласился. Сейчас он, как и многие его коллеги, отвечает за жизни пациентов, которые находятся в реанимации. Здесь требуется немалая физическая сила, поэтому около 40% персонала – медбратья.

«Теперь рабочий день начинается с прохождения санпропускника. Обязательным является применение средств индивидуальной защиты (СИЗ): каждый работник сначала облачается в костюм, а потом уже выходит из чистой в «красную» зону. В этом плане, конечно, тяжело. До открытия отделения, пока там проходили ремонтные работы, нас две недели обучали, мы задавали вопросы, пробовали надевать и снимать эти противочумные костюмы, чтобы к открытию выйти на работу уже подготовленными. Главная трудность, конечно, в том, что в СИЗ приходится определенное количество времени находиться. Поначалу, первые недели две, мы привыкали, а потом определили для себя, что у нас в среднем выходит 6-8 часов работы без перерыва, полностью в средствах защиты. Понятное дело, что никто нас не заставлял, как, знаете, у некоторых почитаешь всякие ужасы – люди по 24 часа не выходят. Не знаю, мне с трудом в это верится, конечно. У нас такого нет. Я пришел на смену, оделся, 8 часов отработал – мне относительно комфортно. Потом пошел, размялся, отдохнул 30-40 минут, в это время меня подменили. Конечно, пациенты тяжелые, с пневмониями, и их много. У нас в реанимации 36 коек и 21 аппарат ИВЛ, число людей на аппаратах довольно приличное. Эти пациенты требуют ухода и внимания помимо того, что они получают специфическое лечение, которое расписано по часам», – объясняет собеседник «МИР 24».

О том, что теперь он каждый день работает с зараженными коронавирусом, Александр говорит совершенно спокойно. А когда спрашиваешь, не страшно ли ему было заразиться, он лишь улыбается:

«Мне кажется, что большинство медработников, которые работают уже не первый год, все равно по роду своей деятельности постоянно подвержены риску. Ведь потенциально любой пациент может считаться инфицированным. Мы всегда с любым пациентом взаимодействуем в перчатках: мы же не знаем, что с ним, пока он не обследован. Здесь, конечно, посложней, поскольку речь изначально идет об особо опасной инфекции. Но я не думал о том, что могу заразиться. А чего об этом думать? Это профессия, это долг. Предложили – я пошел не раздумывая. Тот же сестринский коллектив когда набирали, из терапевтического отделения весь состав перешел без проблем, а здесь, в реанимации – максимум за три дня весь штат набрали. Люди сами согласились, никто никого не заставлял».

Александр признается: пациентов с подозрением на коронавирус к ним поступает много, но призывает не отчаиваться и уверяет: врачи готовы дать отпор болезни:

«Любой стационар, который переделывают под прием пациентов с COVID, заполняется буквально за 2-3 дня. Очень много вирусных пневмоний. За 21 год своей работы я такое в Москве вижу впервые. Но мне кажется, у нас все настолько хорошо организовано – посмотреть хотя бы по нашему стационару: лекарственные препараты есть, расходные материалы есть, средства защиты у нас в достаточном количестве, и нет такого, как некоторые там страшилки пишут. В плане организации у нас все хорошо, поэтому надеемся, что как-то пройдем этот сложный этап. Я думаю, через год уже все забудется!»

Елена Максимушкина, главная акушерка

Елена Максимушкина – главная акушерка родильного дома №4. Сейчас это филиал больницы имени Виноградова, где работает Александр Голубев. Елена в профессии уже более 30 лет. В 1983 году она без экзаменов окончила Тамбовское медицинское училище, с 1988 года начала работать в Москве. Начинала акушеркой в родовом отделении, а теперь сама его возглавляет. Каждый день в ее заботливых руках оказываются десятки молодых мам и малышей.

На вопрос о том, что ей больше всего нравится в ее работе, Елена отвечает тут же, не раздумывая:

«Главный плюс работы – это, несомненно, та радость, которую мы приносим нашим мамочкам. Рождение новой жизни – это всегда чудо, это ни с чем не сравнить. Ну а минус (хотя, это можно отнести как к минусам, так и к плюсам) в том, что мы отмечаем сразу за две жизни. Сейчас становится все больше тяжелых случаев, когда приходится применять какие-то реанимационные мероприятия. Во-первых, чаще стали поступать возрастные роженицы, во-вторых, у многих есть сопутствующие заболевания. Одни из самых частых осложнений в работе акушерки – это, конечно, кровотечения. С ними нам всегда приходилось бороться, с самого низкого гемоглобина людей вытаскивали», – вспоминает Максимушкина.

Многим кажется, что работа акушерки заключается только в том, чтобы принять у женщины роды, но это не так.

«Акушерка – это всегда еще и психолог по совместительству, – отмечает Елена. – Многие женщины поступают к нам в начале своих родов, и тут начинается работа психолога. Мы начинаем им все рассказывать, успокаивать. Кто-то более подготовлен, а кто-то совсем не готов – и такое случается. Кроме того, при роддоме есть амбулаторное звено, там у нас ведут наблюдение с самого начала беременности и до родов. Нам иногда приходилось уговаривать женщин сохранить ребенка. К счастью, сейчас таких случаев почти не осталось, раньше было больше».

Коронавирус сильно повлиял на работу всех медицинских учреждений. Не обошла инфекция и роддом, где работает Елена.

 «Предложили – я пошел не раздумывая»: как работают медбратья и медсестры в эпоху COVID-19

«Конечно, наша работа из-за коронавируса изменилась, – рассказывает Максимушкина. – Мы создали у себя мельцеровский бокс – это профессиональное название бокса для пациентов с особо опасными инфекциями, чем и является сейчас коронавирус. Мы создали его сразу, не дожидаясь первых случаев. Но COVID, к сожалению, не заставил себя ждать. Нам так же, как и всем, пришлось столкнуться с нехваткой персонала: кто-то болеет, а многие вынуждены соблюдать карантин из-за контактов с зараженными. Но мы справляемся.

До 9 мая у нас было зафиксировано четверо женщин с COVID. Мы приняли у них роды, а потом, по приказу департамента, сразу же перевели в специализированную больницу. У двух из них была температура, а остальные были просто носителями. Одна из них даже не верила, что у нее что-то есть, пока не сделали тест, она до конца была убеждена, что это ошибка. Но приказ есть приказ: таких пациентов мы у себя не оставляем, проводим после них санобработку и готовы к следующим. К счастью, с малышами этих женщин все было в порядке. Также в амбулаторном звене у нас наблюдалась одна пациентка, у нее это были четвертые роды, которые она, к сожалению, тяжело перенесла. У нее была тяжелая форма COVID, она была на аппарате ИВЛ. Мы за нее очень волновались, там прямо очень серьезная была картина. Но, слава Богу, все закончилось благополучно. Она попала в [клинический госпиталь] Лапино, там ее состояние стабилизировали и сделали кесарево сечение. Ребенок родился с весом 1 кг 400 г, но с ними обоими все хорошо».

Существует стереотип о том, что медсестра/медбрат – это такой «недоврач», который просто не смог достичь в медицинской сфере чего-то большего. Но трое моих собеседников стали ярчайшим доказательством того, что медицинская сестра, медицинский брат и акушерка – это не только работа, но еще и звание, которое можно и следует носить с гордостью.

Соловьева Екатерина
comments powered by HyperComments