В МГУ приблизились к разгадке старения

18:48 17/10/2016
IAAF увеличила список россиян, которых проверят на допинг

Науки о старении и омоложении в особенном почете в этом сезоне. Пока одни ученые выражают готовность омолодить себя с помощью стволовых клеток, другие мало-помалу продвигаются к разгадке самого механизма старения.

Существуют несколько теорий, из коих доминирующая гласит, что старение есть результат «накопления ошибок» в человеческой ДНК. В результате чего организм «портится» с возрастом. Процесс этот сам по себе случайный, но неотвратимый.

Однако есть и иные концепции. Так, директор института физико-химической биологии имени А.Н. Белозерского, декан факультета биоинженерии и биоинформатики МГУ академик Владимир Скулачев разделяет идеи знаменитого немецкого биолога XIX века Августа Вейсмана (того, чьих последователей академик Лысенко клеймил в свое время как «морганистов-вейсманистов»).

Вейсман считал, что старение – и сама смерть от старости – изначально запрограммировано. Мало того – эта «программа» не так уж фатальна и неотвратима. «Я рассматриваю смерть не как первичную необходимость, а как нечто, приобретенное вторично, в процессе адаптации», - заявил Вейсман в 1881 году.

Уже в ХХ веке, тоже своего рода вейсманист, английский биолог Алекс Комфорт сказал:

«Ни за что не поверю, что лошадь и телега стареют одинаково». Путем случайного накопления ошибок стареет, скорее уж, телега. Она не может сама себя чинить, а лошадь может».

Но зачем же живые организмы обрели такую неприятную вещь, как старение? Можно еще понять, зачем они обрели смерть, к тому же достаточно раннюю. Уход предков освобождает дорогу потомкам, и чем скорее сменяются поколения, тем больше прогресса, быстрее эволюция…

Но и старение, оказывается, можно объяснить рациональными соображениями, хотя это и странно. Оказывается, в возрасте, когда мышцы уже слабоваты, выживают, хотя и до поры, те особи, которые умнее (умный зайчик сразу побежал от лисы, а глупый стал ее разглядывать). И поскольку умные живут дольше, происходит некоторый естественный отбор, и вид в целом постепенно умнеет.

Публика приветствовала голь

Все эти премудрости, на слух довольно простые, поведал академик Скулачев любознательной публике, собравшейся в институте имени Белозерского. А повод для собрания был приятный – так сказать, трогательный.

Дело вот в чем. Для науки, занятой проблемами старения, очень важно найти для изучения таких животных (и по возможности, развитых), которым удалось бы старения избежать. И такие животные есть - просто их уж очень мало.

Огромные птицы альбатросы живут порядка 60 лет и умирают, можно сказать, молодыми. Завидно — но 60 лет для современного человека не возраст. Гренландский кит, если ему не встретятся китобои, может прожить и более 200 лет. И, как недавно выяснилось, большая гренландская же акула живет и до 400 лет.

Однако, и с китами, и с акулами (кстати, и с альбатросами) очень неудобно работать ученым — к ним и не подберешься толком. Спасение для исследователей пришло оттуда, откуда его до поры до времени не ждали.

Незадолго до первых осенних холодов в Россию прибыли голые землекопы. Подозрительное это выражение, «с гулаговским оттенком», есть официальное научное название животных. К людям оно отношения не имеет.

В маленькой темной комнате сооружен простейший лабиринт: несколько круглых сосудов из оргстекла соединены стеклянными трубами. Там суетятся и копошатся какие-то мелкие твари Божьи, размером с мышей и почти во всем на мышей похожие. Совсем голыми они в полутьме не выглядят: буроватые какие-то. Впрочем, они ведь родом из Африки, где остальные жители тоже «не розовые».

Эти 26 зверушек — подарок Берлинского зоопарка МГУ. Не просто ценный, а очень ценный подарок. Для экспериментов их надо во много раз больше, и сейчас задача ученых - обязательно размножить гостей. Их трепетно берегут, кормят тропическими фруктами (воды эти животные не пьют, получая всю влагу из мякоти), не позволяют извлекать на свет и снимать. Света зверушки не любят.

«Страшненькие» с виду зверьки, да и жизнь их никакой зависти не вызывает. Обитают они в Африке под землей, в норах и лабиринтах, да еще и, можно сказать, «в тоталитарном государстве». Одна колония голых землекопов занимает подземное пространство в парочку футбольных полей. Всех детей рожает одна самка — царица, и размножением занимается только она и несколько ее мужей. Остальные — бойцы и обслуга. Во время беременности царица растет и вырастает вдвое больше средней особи.

В общем, романтики мало. Не альбатросы, прямо скажем, перед нами, да и не киты. Одно только сходство есть: очень долго живут. И не стареют, и не болеют.

Открыл голых землекопов в середине XIX века в Эфиопии немецкий зоолог Эдуард Рюппель. Долго они были никому не нужны. Лишь в 1980 году ученая дама из США Рочелл Баффенстайн вывезла первую их колонию в Нью-Йорк. 36 лет спустя некоторые из этих пришельцев живы до сих пор. Остальные, да, умерли, но безо всякого одряхления (некоторые погибли от когтей и зубов товарищей).

Для сравнения — мыши живут порядка трех лет. Лабораторные мыши, если они не погибнут при опытах, как правило, умирают от рака. У голых землекопов два уникальных случая рака зафиксированы буквально в этом году. За все время изучения. И сердечно-сосудистым заболеваниям они не подвержены, и инфекционным.

Академик Скулачев с интеллигентской самоиронией заметил, что сидевший у него на ладони голый землекоп, наверно, подумал, глядя на его седую бороду: «Какой же ты старый!» Затем Владимир Петрович поведал собравшимся версию долголетия голых землекопов, а также кое-что и о человеческом старении.

Как хорошо не дорасти до крысы

Во-первых, если старение обретено животными в процессе естественного отбора – то не будет большой фантастикой предположить, что голых землекопов от естественного отбора защищает структура их «тоталитарного государства». Особенно защищена царица – ей не с кем соревноваться и не с кем драться: хотя голыми землекопами очень любят лакомиться змеи, они никогда не доползают до центра лабиринта.

А простым землекопам естественный отбор тоже не нужен – они не размножаются и по наследству ничего не передают. У людей тоталитарный строй жизнь не продлевает – но у животных, возможно, бывает и так.

Однако это не все. Существует очень сильное подозрение, что перед нами редкий пример т. н. «неотении» — недоразвития, которое длится всю жизнь. Грубо говоря, голые землекопы — это недоразвитые крысы (скорее, все-таки крысы, не мыши), которые остаются такими навсегда.

Скулачев нашел 43 признака неотении у голых землекопов: позднее созревание, отсутствие наружного уха и мошонки, какие-то «недоделанные» легкие... И вот это-то недоразвитие оказалось очень выгодным с точки зрения здоровья и долголетия. Не доживают они до своей старости, а живут столь долго.

И до шимпанзе тоже

А теперь самое интригующее — существует такая теория (и даже довольно популярная среди антропологов), которую выдвинул голландский медик Луи Болк — что и человек есть в определенном смысле недоразвитая обезьяна. В 1927 году Болк насчитал 25 признаков неотении у человека.

На слайдах, которые продемонстрировал Скулачев, отлично видно, как похожи друг на друга эмбрионы человека и шимпанзе. Мало того — детеныш шимпанзе тоже очень похож на ребенка, хотя он и волосатый. Тогда как взрослый шимпанзе на человека если и похож, то как-то не очень. Не спутаешь точно. Пути разошлись. Только не человек произошел от обезьяны.

«Обезьяна произошла от человека, - подчеркнул Владимир Скулачев. - Она звереет с возрастом».

А поскольку человек каким-то, пока непонятным, образом обрел «ненормальный» разросшийся мозг – естественный отбор для него, хотя и не утратил важности (отнюдь нет!), а все-таки перестал быть так критичен, как для лесных зверушек. Мы не только приспосабливаемся к природе, но и ее приспосабливаем к себе. Известно, как.

Таким образом, человек уже далеко продвинулся в борьбе со старением – сам вид продвинулся, без всякой науки. Живет он вдвое дольше шимпанзе. Это не такая большая разница, как у голого землекопа с крысами, но голый землекоп появился предположительно миллионы лет назад, а человек – всего тысячи.

Ну, а коль скоро неблагодарному человеку этого мало, и хочется пожить без старости еще больше, наука продолжает исследовать. «Программу можно отменить», - подчеркнул Владимир Скулачев. И заметил под самый конец, что несколько дней назад его компания получила в США патент на лекарство для лечения старения. До разрешения на использование, правда, пройдет еще несколько лет.

Леонид Смирнов