«Звонят из школы: ребенок не может выучить язык». Как в Москве учат детей беженцев и мигрантов

11:38 01/06/2019
Такие же дети:
ФОТО : МТРК «МИР» / Ирина Фомочкина

В Россию каждый год приезжают сотни тысяч иностранцев: одни – в качестве трудовых мигрантов, другие ищут здесь политическое убежище. Одна из самых острых проблем, с которой сталкиваются приезжие – незнание русского языка, а в некоторых семьях дети вообще не успели получить даже начальное образование. Придя в российскую школу, они испытывают ряд трудностей – неприятие со стороны сверстников, отставание по большинству предметов и т.д. О том, как неравнодушные люди помогают детям беженцев и их родителям заговорить по-русски и освоиться в новой стране – читайте в материале «МИР 24». 

Анастасия аккуратными, но быстрыми движениями вырезает из бумаги короны. Сегодня у ее подопечных по расписанию творчество. Каждый получит свою корону, раскрасит ее, приклеит бусины и блестки. И почувствует себя настоящим королем или королевой в этом прекрасном маленьком государстве, где все, как в сказке, живут мирно и дружно, а стены этого «замка» надежно защищают от бед и опасностей окружающего мира. Мира, который так не похож на родной дом этих ребят.

Анастасия Кузина – координатор Интеграционного центра для детей беженцев и мигрантов «Такие же дети». Ее главная задача – создавать и поддерживать в этих стенах комфортную, дружелюбную атмосферу, в которой и маленькие, и уже подросшие ученики будут чувствовать себя свободно независимо от того, из какой страны они приехали и как хорошо говорят по-русски.

Некоторые, когда приходят, не говорят совсем. Но очень быстро учатся.

«Статистика показывает, что если с ребенком постоянно заниматься русским языком, то он за  5-6 месяцев догоняет своих одноклассников. Маленьким детям, конечно, проще. Все зависит от преподавателя, методики и индивидуальных особенностей ребенка», – рассказывает директор центра Марина Обмолова.

Словно живое подтверждение ее слов, мимо нас пробегает маленький чернокожий мальчик. Это Майкл, ему всего четыре года, он из Камеруна. Малыш быстро лопочет по-русски совсем без акцента. Пока мы беседуем, Майкл не может найти себе места и беспокойно бегает от одного волонтера к другому.

«Они там сейчас играют, – объясняет Настя, кивая на соседнюю дверь. – Но Майкл испугался нового мальчика-волонтера, заплакал и убежал. Наверно, его напугало, что он такой большой – выше меня ростом».

В обычном детском саду или подготовительной школе ребенка в такой ситуации вряд ли стали бы успокаивать и, скорее всего, заставили бы вернуться на занятие. Но в этом центре никому ни к чему не принуждают: важно, чтобы ребенку было легко и приятно общаться с волонтерами и другими детьми. Конечно, со временем Майкл привыкнет к новому человеку и сможет ему довериться. Но для этого нужно время.

Настя старается отвлечь мальчика и быстро находит ему занятие.

«Хочешь, бумажку возьми чистую, порисуй. Будешь? Помнишь, как мы с тобой делали?» – девушка протягивает Майклу листок и карандаши. Новое дело быстро увлекает ребенка. Майкл кладет ладонь на листок и начинает ее обводить, по завершении с гордостью глядит на получившийся рисунок и торжественно объявляет: «Это – я!», после чего приступает к раскраске.

«Звонят из школ и говорят: ребенок не может выучить язык. Как в Москве помогают детям беженцев

Майкл – билингв, со своей мамой он общается на двух языках – французском и русском. В центре у него есть друг – пятилетний Джулиан из Конго. Он посмелее, но характер у него добрый, покладистый. Неподалеку от помещений, где проходят занятия, оборудована специальная зона для родителей. Здесь мамы и папы ждут своих детей, пока те занимаются русским языком, математикой и другими предметами.

В интеграционный центр «Такие же дети» обратились уже сотни семей беженцев и мигрантов, проживающих на территории России. Руководство и волонтеры центра ставят перед собой непростую, но важную задачу: обеспечить детям беженцев и мигрантов полноценную интеграцию в общество. «Мы считаем, что у каждого ребенка должен быть шанс на достойное будущее вне зависимости от цвета кожи, родного языка и социального статуса. Мы верим, что все дети в России могут и должны получать образование наравне со своими сверстниками», – говорится на сайте учреждения.

Идея создания образовательного центра, где детям из иностранных семей помогут выучить русский язык и адаптироваться к российским реалиям, изначально возникла в комитете «Гражданское содействие», рассказывает Марина Обмолова. Эта организация уже около 30 лет помогает мигрантам, оказавшимся в тяжелой жизненной ситуации, защищая их права. Однако сейчас центр функционирует самостоятельно и является независимой организацией.

«Центр был основан во время первых двух чеченских кампаний. В основном тогда хлынули беженцы из Чечни, которым была необходима поддержка – и документальная, и юридическая. Они приезжали со своими детьми, и их было негде оставить. Поэтому, пока родители занимались делами, непосредственно при «Гражданском содействии» возник такой кабинет, где с детьми занимались волонтеры и добровольцы», – говорит Марина.

Постепенно за помощью стало обращаться все больше людей, и география подопечных заметно расширилась. Сейчас центр помогает семьям из 15 стран: Сирия, Афганистан, Вьетнам, Египет, Филиппины, Конго, Камерун, Нигерия, Зимбабве, Куба, Кот-дʼИвуар, а также некоторые государства Средней Азии (Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан).

Центр активно рассказывает о себе в соцсетях, но чаще о нем узнают из разговоров – от соседей, на работе и т.д.

«К нам, как правило, приходят люди из  УВКБ ООН (Управление Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по делам беженцев – прим. ред.), из комитета «Гражданское содействие». И, конечно, сарафанное радио. Также нам много звонят из школ: рассказывают что ребенок учится в мультикультурном классе, не может выучить язык, ему очень сложно», – объясняет Марина.

До конца мая 2019-го помещение центру предоставляло агентство «Фергана». Это очень уютное место: просторные кабинеты, где периодически проходят редакционные планерки, на время превращаются в учебные классы. Повсюду учебники, краски, пластилин – все как в приличной гимназии. Но красивые тюбетейки, расшитые ковры, папахи и статуэтки, изображающие представителей разных народов Азии и Востока, неустанно напоминали об истинном назначении этих комнат. Впрочем, ребятам здесь нравилось, и красочная ватага детей из разных стран мира смотрелась в этих стенах вполне органично. 

К сожалению, постоянства в «жилищном» вопросе у центра до сих пор нет. Сейчас «Такие же дети» – снова в поисках помещения.

«Звонят из школ и говорят: ребенок не может выучить язык. Как в Москве помогают детям беженцевМарина Обмолова. Фото: личная страница в Facebook

У центра множество проблем, начиная от юридических и заканчивая финансовыми. Увы, беженцам и мигрантам у нас помогают отнюдь не так охотно, как больным или сиротам. И, несмотря на все усилия, общество по-прежнему настороженно относится к приезжим, которые, помимо предвзятого отношения к себе, сталкиваются с рядом юридических трудностей.

Так, чтобы получить статус беженца, иностранному гражданину необходимо обратиться в Федеральную миграционную службу. В случае отказа заявитель имеет право его обжаловать и, пока не будет принято окончательное решение, легально находиться на территории страны. Но и здесь подчас возникают осложнения, последствия которых могут быть весьма плачевными.

«Недавно двух наших афганских девочек остановила полиция: они подали на статус беженца, им отказали, и они должны были подавать на обжалование этого отказа, но не успели подать документы. Их остановили, они подписали бумагу о том, что понимают русский язык, их забрали в отделение. Мы два дня пытались их вытащить, и был очень серьезный риск депортации. Все это было очень страшно», – вспоминает Марина. 

Но и для тех, кому удалось выйти за порог миграционной службы с заветным удостоверением в руках, трудности только начинаются. Получить жилье, найти работу, обеспечить нормальное существование себе и своей семье – это далеко не полный список проблем, с которыми сталкиваются беженцы. К сожалению, образование детей в такой тяжелой ситуации часто отходит на второй план, ведь родители иногда и сами не говорят по-русски. Пытаясь адаптироваться в новой для них среде, многие беженцы и мигранты сталкиваются с дискриминацией и пренебрежительным отношением.

«Есть большая сложность с тем, что, несмотря на то, что наши границы открыты для беженцев, в России пока нет адаптационных или интеграционных программ, – отмечает Марина. – У нас в школах люди не знают, как работать с детьми-инофонами. Если дети плохо знают русский, как они будут понимать математику, геометрию, физику?». 

«Звонят из школ и говорят: ребенок не может выучить язык. Как в Москве помогают детям беженцев

В центре «Такие же дети» все эти проблемы понимают и помогают решить. Здесь с детьми постоянно работают педагоги, волонтеры и психологи. Под их чутким руководством ребята от 4 до 18 лет и старше изучают различные дисциплины с нуля или подтягивают те предметы, с которыми у них больше всего трудностей.

«У нас на данный момент есть несколько программ. Во-первых, программа «Профильные предметы» (раньше мы называли ее «Школа на коленке») – это программа для тех детей, которые не учатся в школе, потому что у них нет регистрации. Мы стараемся заменить им школу: занимаемся с ними русским языком, математикой, английским языком и другими предметами. Также есть программа-сопровождение для тех детей, которые учатся в школе, но у них, например, большие сложности с русским языком, или их травят в школе по национальному признаку, либо они отстают по математике, английскому или каким-то еще предметам. Кроме того, у нас есть программа для маленьких – «Младшая группа». Здесь дети учатся коммуницировать друг с другом, правильно играть и т.д. Есть программа «Подготовка к школе» – это для тех детей, которым скоро предстоит поступать в школу и им нужно учиться базовым вещам: счету, письму и прочему», – рассказывает Марина.

Кроме того, в центре много внимания уделяют развитию творческого мышления у детей и подростков. Для них организуют различные активности, такие как походы в музеи, театры, кино и художественные мастерские. Также недавно центр запустил курс по дизайн-мышлению для своих подопечных, его ведет новый волонтер – Егор. Эта программа центра называется «Интеграция через искусство».

«Мы сотрудничаем с разными музеями – с Политехническим музеем, с Музеем современного искусства «Гараж» – и делаем с ними программы для детей, организуем мультимедиа-мастерские, куда ребята ездят каждый вторник. А в Музее современного искусства «Гараж» в конце марта прошел курс «Музей для начинающих»: там детям рассказывали, что такое музей, зачем туда ходить и прочее. Есть множество других музеев, куда мы тоже ходим, и так или иначе стараемся поддерживать нашу культурную программу и работать с ней», – говорит Обмолова.

Такие занятия доставляют детям удовольствие не только в процессе, но и на конечном этапе, когда они видят реальный результат. Так, начиная с ноября прошлого года подопечные центра в течение полугода снимали мультфильм. Ребята сами придумали героев, сами учились монтировать, сами выступили в качестве актеров и сами презентовали свою работу под названием «Голоса издалека»

Педагоги предоставили детям полную творческую свободу. Сначала они выбрали экспонаты музея, которые им больше всего понравились, затем каждый ребенок сделал рисунки, которые в итоге стали частью мультфильма. 

«Дети покадрово передвигали объекты под камерой, мы направляли и объясняли, как делать лучше. Потом возникла идея с разговорами по телефону, чтобы сами дети были в кадре – так они стали актерами. Монтировали мы сами и в начале каждого занятия показывали детям, что получилось снять в прошлый раз. Довольно скоро стало понятно, что будет здорово записать их голоса. Причем на разных языках. Хотелось услышать в фильме речь разных народов. Мы подумали, что это будет красиво. Кажется, так и получилось», – приводит группа центра в Facebook слова педагога Юрия Михайлина.

В интеграционном центре детям помогают не только с учебой, но и с самоопределением. К координаторам центра часто обращаются уже взрослые молодые люди в возрасте 18 лет и старше. Некоторые из них почти не говорят по-русски, и из-за этого им сложно устроиться на работу и влиться в социум. Также центр не упускает возможности поработать с родителями своих учеников: некоторые стесняются признать, что им самим нужны уроки русского языка.

«Да, у нас есть ребята, которым больше 18 лет, – рассказывает Марина. – Например, есть сирийская девушка, которой 20 лет и она вообще не знает русский язык, мы очень стараемся ей помочь. У нас много подростков, которые по тем или иным причинам не учились в школе. Также мы стараемся  заниматься с мамами наших подопечных – волонтеры их тоже обучают русскому языку».

«Звонят из школ и говорят: ребенок не может выучить язык. Как в Москве помогают детям беженцев

Заниматься с мамами не менее важно, чем с детьми, поскольку ребенок и дома должен постоянно практиковать русскую речь, подчеркивает Обмолова. Другой важный фактор – взаимопонимание в семье, которого бывает трудно достичь, если ребенок, быстрее усваивающий информацию, сильно обогнал родителей во владении русским языком и стал меньше пользоваться родным.

«У нас, к примеру, есть одна африканская семья, где мама говорит только на французском, а ее сын, который уже много лет у нас занимается, говорит на русском. И им тяжело коммуницировать. Этот разрыв может породить некоторый кризис: если ребенок знает русский язык, он берет на себя чуть больше ответственности, чем должен: он идет куда-то за справками, ему приходится общаться с людьми и прочее, и прочее. Он чувствует эту ответственность, и это тоже не совсем правильно», – отмечает Марина.

На данный момент в центре занимается более 100 детей, и постоянно приходят новые обращения. Занятия русским языком проходят три раза в неделю. Уровень у всех разный, но все стараются, понимают: это важно.

Завершается занятие в младшей группе, и веселая стайка дошколят выпархивает в общий зал. Многих уже ждут родители: дети вприпрыжку несутся к ним – рассказать о своих успехах. Видно, что эти малыши гораздо лучше приспособлены к жизни в обществе, чем их мамы. Те тихонько сидят в уголке, общаются только друг с другом и представителями центра. Камер боятся, с журналистами разговаривать отказываются (причины этого, впрочем, вполне ясны). Страх сопровождает эти семьи на протяжении очень долгого времени, и детям, конечно, в силу их юности и простодушия проще перестроиться. Многие из них просто поражают своей доверчивостью. Прямо посреди интервью одна темнокожая девчушка с безумно прекрасными косичками подбегает к девушке-фотографу и начинает ее обнимать, а потом и вовсе залезает к ней на колени. И журить ее не выходит – обаяние обезоруживает.

Разговорчивым оказывается только папа шестилетней Аделины. Ее семья приехала в Москву из Кыргызстана. Как оказалось, в интеграционном центре уже отучились две ее старших сестры.

«Мы приехали из Киргизии в 2007 году, работаем здесь. Когда первый раз приехали в Москву, очень трудно было – жилья не было, снимали квартиру. Аделина уже года три здесь занимается. Раньше у меня старшая дочка занималась в этом центре, пять лет уже прошло. Когда здесь закончила, вернулась в Киргизию, сейчас там занимается русским языком, в школу ходит. Я здесь тоже занимался русским языком, сейчас уже нормально разговариваю», – рассказывает мужчина.

«Звонят из школ и говорят: ребенок не может выучить язык. Как в Москве помогают детям беженцевФото предоставлено интеграционным центром «Такие же дети»

О центре, где занимаются с беженцами, ему рассказал сосед. Аделине и ее сестрам здесь очень нравится, они нашли друзей. Научиться общаться и «видеть друг друга» – вот что действительно важно для этих ребят, убеждена Марина Обмолова.

«В первую очередь важно то, что ребенок погружается в безопасную среду. Это место, где его не осуждают, где его принимают абсолютно любым, где ему можно отличаться как угодно, вести себя как угодно. И вот создание этой безопасной адаптивной среды – очень важная часть работы всего центра. Если ребенок беженцев или мигрантов приходит в обычную российскую школу, у него может возникнуть дискомфорт. Здесь дети не испытывают дискомфорта на этой почве. Второй момент: ребенку очень важно понимать, что есть ряд каких-то значимых взрослых, которые всегда окажут помощь. Очень важно, чтобы ребенок мог приходить и знать: вот – мой психолог, вот – мой преподаватель, вот – мой волонтер; я всегда знаю, куда мне обратиться, куда мне позвонить, где мне выразить себя. И важно, что дети видят друг друга. Они играют друг с другом. Это тоже элемент привычного стабильного мира. Когда вас вырывают из вашего дома и вы оказываетесь в чужой стране, где все незнакомо, хорошо иметь это знакомое, понятное, привычное место», – говорит Марина.

Наше общество так устроено, что все внимание и поддержка в нем обращены к тем, чьи проблемы нам близки и понятны. Легко посочувствовать больному ребенку, пожалеть сироту (и, бесспорно, необходимо!). Но беды, которые приходится переживать беженцам, зачастую кажутся нам, жителям этой страны, куда они так стремились попасть, далекими и преувеличенными. И здесь хорошо бы вспомнить цитату из доклада комитета «Гражданское содействие» о доступе детей к школьному образованию. Звучит она следующим образом:

«Человеку, не получившему образование, сложнее осознать свои обязанности перед другими людьми, он оказывается особо уязвимым в правовом, социальном и экономическом отношении. Отсутствие образования обычно остро переживается, что часто ведет к подавленности, отчужденности и пассивности, может стать причиной маргинализации, появления склонности к насилию, вовлечения в преступные группы. /.../ Человек без образования не может быть полноценным гражданином, сделать обдуманный и взвешенный политический выбор, интегрироваться в сообщество образованных людей, часто живет в крайней нужде, не имеет возможности наслаждаться достижениями мировой культуры».

Точных данных о том, сколько детей беженцев  в России не были зачислены в школу, нет, но по оценкам Института демографии за 2010 год, их число колеблется от 10 до 25%. 

«Важно понимать, что дети с какими-то специфическими особенностями бывают везде. Вот почему мы называемся «Такие же дети» – наши ребята абсолютно такие же, как все остальные», – говорит Марина Обмолова. 

К концу перемены Майкл, так переживавший из-за нового волонтера, немного осмелел. Малыш отправился на занятие творчеством, для которого на столе уже были разложены листы бумаги и материалы для аппликации. Видно было, с каким воодушевлением каждый из детей мастерил себе корону: собственную, не похожую на другие. В конце занятия покорившая наши сердца красотка с косичками торжественно водрузила корону на голову и на чистом русском воскликнула: «Я – принцесса!». И разве кто-то мог бы ее в этом разубедить?

Интеграционному центру «Такие же дети» постоянно требуются волонтеры и профессиональные преподаватели как русского языка, так и других общеобразовательных дисциплин. Узнать подробную информацию о работе школы, заполнить анкету волонтера или внести пожертвование можно на официальном сайте центра «Такие же дети». 

ПОЗНАЙ ДЗЕН С НАМИ ЧИТАЙ НАС В ЯНДЕКС.НОВОСТЯХ

Соловьева Екатерина
comments powered by HyperComments