Любовь или болезнь: что стоит за созависимостью?

16:53 02/10/2018
Любовь или болезнь: что стоит за созависимостью?
ФОТО : PressFoto / @DRAGONIMAGESASIA

Созависимость – состояние, знакомое всем без исключения. Как говорят психологи, несозависимых людей не существует в природе, однако пытаться корректировать это состояние все же нужно. К нему можно отнести чрезмерную привязанность, превращенную в сверхценную идею, склонность к любой зависимости, потребность искать опоры вовне себя.

В отличие от обычной зависимости созависимость (кстати, официально признанная Всемирной организацией здравоохранения заболеванием, наряду с алкоголизмом и наркоманией) присуща межличностным коммуникациям и направлена на одушевленный объект. Приставка «со» обозначает парность процесса, наличие в нем другого человека. Например, от бутылки или работы человек может быть просто зависим, а от родителей или партнеров уже созависим.

Тонкая грань

Считается, что от нормальной привязанности созависимость отличается полным слиянием с объектом, который захватывает 100% внимания человека. Иллюстрации этого явления знакомы многим не понаслышке: это и преследования любимых в соцсетях, с пробивкой всех их контактов и лайков, изучения содержимого их телефонов, безумные припадки ревности и прочие девиации. Человек засыпает и просыпается с мыслью о любимом, не может думать ни о ком и ни о чем другом и находится в состоянии постоянной тревоги из-за отношений с этим объектом.

С одной стороны, такие явления воспеты поэтами как величайшие проявления любви, с другой, ничего хорошего в подобной сверхакцентуации на объекте нет, говорят психиатры. Это означает, что личность человека, одолеваемого подобной страстью, разрушена настолько, что смысл существования для него смещен куда-то вовне. Как следствие, он подвержен манипуляциям и им легко управлять.

Психиатр, психотерапевт, гипнотерапевт, кандидат медицинских наук Евгений Фомин поясняет: грань между привязанностью и созависимостью действительно тонка. «Последствия именно негативной привязанности, которую можно было бы назвать зависимостью, всегда видны: это ухудшение качества жизни человека, акцентированность на одном предмете», – говорит врач.

Есть эволюционно обусловленные привязанности – например, забота матери о своем потомстве. Но, в идеале, мать не должна заботиться об этом потомстве до его старости, разрушая свою собственную жизнь. У людей же такое встречается сплошь и рядом – отсюда те самые 50-летние «мамкины инфантилы», живущие под крылом родительницы на ее пенсию и не умеющие даже приготовить себе борщ.

Перекосы в созависимых родительско-детских отношениях видны на обоих участниках этого процесса, но чаще все же на детях. С одной стороны, матери, движимые эгоизмом и нежеланием ни с кем делиться своим ребенком, могут искренне полагать, что их обязанность – заботиться о своем чаде вечно, тщательно фильтруя его контакты и увлечения, в духе крылатой фразы «мама прожила свою жизнь, проживет и твою». С другой, при этом они могут нормально реализовываться, зарабатывать деньги, брать на себя ответственность, а вот дети не способны ни жить, ни принимать решения самостоятельно, становясь в этом смысле жертвой. В ситуации постоянного прессинга со стороны матери, манипуляций на тему «хорошего сына», который должен быть при мамке, и разыгрывания чувства вины в случае иных увлечений, у сына падает либидо, развивается неуверенность в себе. Дочери в таких условиях тоже часто вырастают крайне инфантильными личностями, боящимися сделать шаг без родительского одобрения – даже если им самим давно перевалило за 50.

Но внимание, которое нормальная мать должна уделять своему ребенку, зависит не только от его возраста, но и от контекста ситуации. Новорожденному требуется одна степень участия, близкая к стопроцентной, подростку – другая, «ребенку» под 40 – третья. В возрасте от 7 до 15 лет ребенок нуждается примерно в 70% родительского внимания. Если ему больше 18-20 лет – достаточно и 20%. Но если речь, например, идет о 40-летнем лежачем инвалиде, нормальная мать будет заботиться о нем, как о новорожденном. Т.е. в норму укладывается та степень вовлеченности, которая физически необходима второму для его выживания. Если же эта вовлеченность проявляется исключительно в эмоциональной тряске, это уже ненормально, говорит психотерапевт.

Детские травмы

Так или иначе, себе любимому в «мирное время» человек должен оставлять примерно половину своих ресурсов. У каждого должен быть свой «уголок эгоиста», говорит Фомин. Люди же, посвятившие свою жизнь кому-то другому без особой нужды и потребности с его стороны, как правило, сами пережили в прошлом некую травму, которую и пытаются таким образом залечить. Например, спасать других часто идут те, кому когда-то не помогли, не спасли их самих, поясняет врач. Или, если человеку не хватало в детстве любви, в дальнейшем он может пытаться заслужить любовь окружающих через социально значимые поступки и достижения.

Распыление личности и заимствование качеств другого человека – жизнь его мнением, интересами, концепциями, идеями и мировоззрением – свидетельствует и о том, что собственную личность сам созависимый когда-то утратил. Возможно, в детстве его мнение, эмоции и прочие проявления индивидуальности жестко подавлялись, преследовались, осуждались, и он предпочел «избавиться» от этой осуждаемой личности вообще.

«Все мы сплетены из множества внушений других людей, читаем книги, смотрим фильмы и тв, общаемся с окружающими, и с детства подвержены влиянию чужих убеждений – в первую очередь, родительских. Нам говорят, кто мы, во что мы верим, как себя ведем. Это касается множества установок о том, что правильно, что нет. Нам даже говорят, как мы себя чувствуем – как в анекдоте «Абрамчик, иди домой! – Мама, я замерз? – Нет, ты кушать хочешь!» Все эти манипуляции заканчиваются тем, что ребенок лишается собственного стержня», – говорит врач.

Из этой же оперы – сравнения ребенка с третьими лицами, в результате которых он приходит к выводу о том, что быть собой плохо, надо стать кем-то другим. Такие люди тоже часто вырастают склонными к растворению в других, т.е. к созависимости. Так или иначе, они чувствуют себя «хорошими», лишь полностью отдавая себя другим и пытаясь нащупать в этом «служении» собственный отсутствующий «хребет».

«Без фанатизма»

Несформированная психологическая структура не говорит о болезни, но человек, не способный сформулировать собственную «повестку», безусловно, нуждается в квалифицированной помощи. Ведь если кто-то начинает забывать о себе, о нем забудут и остальные. «Когда человек растворяется в другом, он отдает свою личность, индивидуальность, время другому. Самого его, по сути, нет – его личность распылена, по крайней мере, для объекта его зависимости. Его значимость для партнера падает, его, как личности, уже не существует, и партнеру он не интересен», – поясняет Евгений Фомин.

Но покончить с этим «фанатизмом» при желании вполне возможно. «Те, кто находится в любовной зависимости, должны представить отдаленную перспективу отношений со своим избранником, например, через 5 лет. Просматриваются ли в этой картинке дети, совместная жизнь? Есть ли уверенность в том, что детям в этих отношениях будет комфортно? Процесс этот всегда болезненный. Человеку, находящемуся в любовной созависимости, предлагается полностью разорвать эти отношения, потому что перестроить их крайне сложно», – считает врач.

Что касается родительско-детских отношений, разорвать их невозможно, но переформатирование тоже происходит непросто. Те зоны жизни, которые раньше контролировал родитель, придется вернуть себе – неизбежно сталкиваясь на этом пути с сопротивлением и манипуляциями со стороны старшего. Так или иначе, необходимо жестко выстроить свое личное пространство, не позволяя никому – даже самым близким – в него вторгаться.

Впрочем, для такой работы должна присутствовать высокая мотивация самого человека. Большинство же, создавая массу психзащит, не готовы брать на себя ответственность за свою жизнь и предпочитают винить в своих проблемах окружающих.

«Реанимировать» индивидуальность можно и под гипнозом – если вспомнить детскую травму, в результате которой стержень личности был нарушен. «В этом случае прекрасно работает и гипноз, и терапия травматических переживаний. Все это вспоминается, перерабатывается, создается новая личность», – поясняет эксперт. А дальше уже эта личность сама решит, нужно ли ей посвящать себя служению кому-то, или жить своей собственной жизнью тоже вполне неплохо.

Юлия Кундухова
comments powered by HyperComments