Войти Зарегистрироваться

Запись блога

11:46
26.02.2014

Почему Алексею Герману трудно быть Богом

Я не вырос на книгах братьев Стругацких. Я прочел их, когда повзрослел. Наверное, это было правильно - в их романах есть те ответы, которые нужны мне именно сейчас. А бессмысленно давать ответ в тот момент, пока еще не созрел вопрос.

Стругацкие удивительно органичны в своих переменах – ты понимаешь это, если читаешь их книги последовательно – в той же очередности, в которой они создавались. И, одновременно, в них есть что-то пророческое: мы все мечтаем жить в реальности их ранних романов. А живем в реальности поздних.

Роман «Трудно быть богом» - из их творческого пограничья. В нем еще осталось место для светлого «мира Полудня», мира, в котором Земля живет в утопической реальности, а за испытаниями герои летают на другие планеты. Но при этом тема утопии здесь вторична – главный герой, принадлежащий к группе «прогрессоров» оказывается на планете, застрявшей в Средневековье, и вместе с другими землянами пытается содействовать наступлению эпохи Возрождения. Пытается спасать книгочеев, ученых, музыкантов, поэтов. Всех тех, кто способен свой мир выдернуть из грязи.

Первый раз «Трудно быть богом» экранизировали в 1989 году – в рамках совместного советско-французско-немецкого-швейцарского кинопроекта. Братья Стругацкие настаивали, чтобы режиссером проекта был Алексей Герман, но вместо этого руководить процессом поставили немца Петера Фляйшмана. Писатели вышли из состава творческой группы, а фильм хоть и увидел свет, но никаким событием в мире кинематографа так и не стал.

Стругацкие не случайно настаивали на кандидатуре Германа – режиссер собрался экранизировать их роман еще в далеком 1968 году, спустя четыре года после выхода книги. Вместе с Борисом Стругацким они даже написали первый вариант сценария. В августе Герман получил разрешение на съёмки, но вскоре началась операция «Дунай» — вторжение в Чехословакию войск СССР и других стран Варшавского договора, поэтому режиссеру не разрешили снимать фильм. Впрочем, от своей идеи Герман не отказался. Спустя тридцать два года - в 2000 году – он приступил к съемкам.

Никто тогда не знал, что работа продлится четырнадцать лет. Герман делал ее не торопясь, тщательно вымеряя каждый кадр и каждую ноту. Он говорил, что это будет его последняя лента, но она стала его посмертной кинокартиной. Алексей Герман скончался 21 февраля 2013 года. Завершали работу его сын - Алексей Герман младший, и Светлана Кармалита.

Это была картина, которую все ждали. И к которой при этом почти никто не был готов.

Когда большой режиссер берется экранизировать большую книгу – это вызов. И самой большой ошибкой будет ждать от автора картины именно экранизации. Потому что для художника – будь он режиссером в театре или в кино - исходный текст это лишь партитура для исполнения своей собственной симфонии.

И поэтому не ждите от киноленты Стругацких. Их там исчезающее мало – разве что сюжетная канва, имена героев и сценарные повороты. Но атмосфера, настроение, выводы и итоги делает в картине режиссер. У него в руках иной художественный инструментарий и он использует его на полную.

В любом произведении существует баланс между содержательностью и формой. В романе делают ставку на первое – книга последовательна, с ровным динамичным темпоритмом, который нигде «не провисает». Кино - иное. Оно нарочито созерцательно - зрителя последовательно накачивают формой, чтобы сломать внутренний барьер. Чтобы погрузить его в грязь описываемой реальности, чтобы сломать перегородку между залом и Арканаром. Это не всегда легко. Но у режиссера не было иного способа рассказать нам свою историю.

Второе, что бросается в глаза – в этой ленте вообще нет оптимизма. За три часа экранного времени единственные «светлые» пятна – это прямоугольники белых носовых платков Руматы. Даже их хозяин это не светлое пятно, а, скорее, отсутствие грязи. Это не случайно: сознательный натурализм – сочетание художественного приема с документальным воссозданием эпохи. В конце концов, по улицам Парижа времен «Трех мушкетеров» текли сточные воды.

Третий момент – лента черно-белая. Это не случайно – Алексей Герман был убежден, что звук «закрыл» эпоху немого кино, которое не успело достичь всех своих возможностей. Когда появился цвет, то он точно так же завершил эру черно-белого кинематографа, которое, по мнению режиссера, могло бы еще совершенствоваться и совершенствоваться. И потому Алексей Герман сознательно позволял зрителю заниматься сотворчеством, он был уверен, что если снимать черно-белое кино, то зрителю проще будет увидеть цвета. Еще одна причина – черно-белое кино в нашем сознании ассоциируется с документом, и режиссер рассчитывал, в том числе, и на это.

На тот же эффект «документальности» работает и операторская работа – лента снята преимущественно на крупных и средних планах – практически без общих кадров. Статики тоже почти нет. В результате достигается необходимый эффект погружения – часть происходящего зритель наблюдает от первого лица. Глазами дона Руматы. Единственное, что время от времени нарушает документальный канон – это закадровый текст. Но это один из классических авторских приемов Алексей Германа, к тому же он не разрушает ткань повествования, а дополняет ее.

Этот фильм определенно требует усилий от аудитории. Отстраненное наблюдение не получится – единственный вариант заключен в погружении. Без этого картину не понять, более того - без погружения она практически гарантированно вам не понравится.

Леонид Ярмольник говорит, что Герман видел жизнь «совершенно на другой глубине». «Поэтому объяснять этот фильм бессмысленно, это будет звучать как оправдание. Все равно, что растолковывать поэзию. Либо вы понимаете, либо нет», - говорит артист.

Те, кто работал с Алексеем Германом, признаются, что он умел создавать атмосферу на площадке – ту самую, в которой артисту нужно было находиться, чтобы играть так, как хотелось режиссеру. Актеру даже не нужно было искать «зерно роли» – Герман ставил его в те условия, в которых у него просто не было возможности сыграть иначе.

Отдельная история связана с названием картины. Рабочих вариантов было несколько, включая такой, как «История Арканарской резни». При этом Леонид Ярмольник почти все время съемок уговаривал режиссера сделать ленту одноименной роману. И то, что Герман в итоге согласился на «Трудно быть богом» - это успех. Потому что именно это словосочетание в одинаковой степени является квинтэссенцией романа и кинофильма.

Те, кто скажут, что Алексей Герман снял слишком сложное кино пусть вспомнят, что режиссера упрекали в сложности формы, начиная еще с ленты «Мой друг Иван Лапшин». Сегодня это кино вовсе не кажется нам чрезвычайно сложным. Просто советую помнить - если вы чего-то не понимаете в фильме, то это может быть вашей проблемой, а не проблемой фильма.

Богом быть и правда трудно – в какой бы области не проявлялось твое «божественное» начало. Неважно кто ты – писатель, режиссер или заброшенный на чужую планету «прогрессор». У Стругацких дон Румата проиграл в тот момент, когда позволил человеческому в себе взять верх над божественным. У Германа – пройдя тот же самый путь - он выигрывает, становясь частью окружающего его мира. И неслучайно в последнем кадре картины труба местного музыканта пытается вторить затейливой мелодии, которую исполняет бывший прогрессор на своем кларнете.

Алексей Герман наверняка по себе знал, как трудно быть Богом. Но теперь у каждого из нас есть шанс в этом убедиться.